ГЛАВА 11. Операция «Ы», или немного о тайных игрищах средневековых спецслужб.

Вишневецкий Олег Владимирович
Крестоносцы
.

Вишневецкий Олег Владимирович
Крестоносцы

ГЛАВА 11. Операция «Ы», или немного о тайных игрищах средневековых спецслужб.

Приведенный Корневым человек оказался хмурым, рыжим крепышом, с пышными, начинающими седеть усами. Сергей представил его как Арунаса. Вошедший, сдержанно поклонился и молча выжидательно уставился на Егора.
— Арунас, как мне сказали, ты был ратником в дружине Шварценкопфа?
— Вам сказали неправду господин фогт, я был десятником в его лэнсе.
— Вот как, значит, ты хороший воин?
— Мой бывший господин щедро мне платил, я принес ему присягу и честно отрабатывал свое жалование, насколько я хорош не мне судить.
— Сейчас твой господин мертв, а ты находишься в плену.
— Такова война господин фогт, вы оказались сильнее и умнее.
— Что ты думаешь делать дальше?
— Вы сами сказали, что я ваш пленник, захотите продать — продадите, пожелаете повесить- повесите — философски пожал плечами жмудин
— А если я тебя отпущу, чем будешь заниматься?
— Подамся в наемники, я больше ничего не умею.
— А если я, предложу тебе опасную работу и щедрое жалование?
— Я присягал кавалеру Шварценкопфу, он убит, значит, его смерть освободила меня от присяги. Я готов поступить к вам на службу, если предложенные вами условия меня устроят.
— Однако — удивленно покачал головой Егор — в твоем положении ты интересуешься условиями? Мне кажется, у тебя нет выбора.
— У меня есть богатый выбор господин фогт, я могу умереть, меня могут продать, или могу присягнуть вам и честно служить, если вы меня вызвали, значит, я зачем-то нужен, следовательно, могу интересоваться условиями.
— Ну и ну — удивленно пробурчал Ляшков, повернувшись к товарищу — слышишь Сергей, этот наглец начинает мне нравиться.
— Похоже, мы не ошиблись в выборе — кивнул тот в ответ.
— Хорошо я будут платить тебе для начала жалование двойное против того, что платил прежний хозяин, а если ты справишься с заданием и останешься в живых, тебе будет обеспечен достаточно высокий пост. Но запомни, когда ты узнаешь, в чем будет заключаться это задание, тебе действительно останется только согласиться или умереть.
— Я готов присягнуть и услышать ваш приказ.
Дальнейшая беседа с новоиспеченным сотрудником спецслужбы длилась около часа. После нее бывший Шварценкопфовский десятник вышел из зала в два раза мрачнее обычного и решительно направился подбирать личный состав возможно первого в этом мире профессионального диверсионного подразделения.
— Ну вот, кажется начало положено, нет, но каков наглец, говорит как человек знающий себе цену — восхитился Егор, когда они с Корневым остались вдвоем.
— Серьезный товарищ — согласился Сергей — умен, достаточно смел и предприимчив, если только это не понты, именно такой нам и нужен, что дальше то будем делать?
— Для начала организуем в укромном месте тренировочную базу, и я насколько смогу попробую обучить отобранных им людей, основам ведения партизанской войны.
— Как я понял, суть задачи ты ему еще не объяснял?
— С этим торопиться не будем, говорю же, сначала тщательно проверим, собирайся, поехали место для учебного лагеря выбирать.
— Ты их один, что ли тренировать будешь?
— Я думаю Ерему Хлопотникова в помощники взять, он парень сообразительный, шустрый и в лесу отлично ориентируется, а если засаду устроить или к часовому подобраться незаметно, тут ему вообще, равных нет.
— Обучение придется проходить по ускоренной программе, много времени у нас нет, я думаю, если за мятежников сейчас возьмутся основательно, долго они не продержатся.
Через три часа Ляшков и его помощники стояли перед разношерстной шеренгой из дюжины добровольцев, на уютной лесной полянке в полутора километрах от замка. Первый день знакомились с личным составом и занимались оборудованием лагеря. Затем началась учеба, Егор и Ерема, насколько могли, пытались вдолбить в головы курсантов тактику организации засад, внезапных ночных нападений, обучали, как рассыпавшись на мелкие группы, уходить от превосходящих сил противника, устраивать ловушки на лесных тропинках и тому подобным премудростям. Через две недели обучение пришлось прервать, прибежал мальчишка — посыльный от Емелина, начальник разведки сообщал, что комтур направил отряд для подавления беспорядков. Прочитав записку, Ляшков дал команду сворачиваться и выступать, а сам сел писать ответ.
Через час, небольшой отряд выступил в направлении плуксненского оврага. Туда же Алексей, выполняя приказ Егора, доставил оружие, предназначенное для раздачи мятежникам. Емелин, дожидался прибытия диверсантов рядом с груженой крестьянской подводой, лицо возницы и низкорослая пегая кобылка показались Ляшкову знакомыми:
— Здорово Леха, да это никак Фрол с тобой?
— Он самый — сдернув с головы колпак, низко поклонился крестьянин — здравствуйте ваша милость, рад снова служить вам.
— Хорошо, посмотрим, что вы привезли — Егор откинул рогожу, прикрывавшую груз и принялся изучать наваленное на телегу оружие и доспехи.
— Да — заметил он через некоторое время — похоже, наш Пузырьек все ненужное барахло решил под шумок сплавить, Арунас, подойди, выберешь для себя и своих людей, что получше.
— Вот — парни отошли в сторону и Емелин, развернул грубо изготовленный крок — пока вы в Новгород бегали, я тоже без дела не сидел, все окрестности объездил, кое-что сляпал. Никому пока не показывал, ты первый.
— Ни фига себе — присвистнул Егор — молодчина Леха, умница.
— Я знаю — скромно согласился «Вжик» — только не ценит никто, ладно смотри вот здесь в рощице, завтра утром соберутся две наиболее крупные банды мятежников, они будут ждать нашего представителя. Моему человеку удалось войти с ними в контакт и предложить свою помощь, оружием и людьми, дела у них сейчас аховые. Комтур направил карателей, те разоряют деревни, грабят, баб, девок насильничают и сервов направо и налево по деревьям развешивают, как игрушки на елки, не заморачиваются особо, виноватые или нет. Народишко, с одной стороны напуган, а с другой обозлен, за наше предложение ухватились обеими руками.
— Значит, нам надо туда выдвигаться — заключил Ляшков.
— Не совсем так, тебе там лучше не светиться, не дай бог всплывет, что грюненбургский фогт поддерживает мятеж, представляешь, что будет, а так есть шанс пока отсидеться в тени. Мой человечек намекнул бунтовщикам, что им желает помочь один влиятельный литовский вельможа, я думаю, роль его представителя неплохо Ерема Хлопотников сыграет, если его подготовить и проинструктировать, а ты все-таки личность в этих краях уже более или менее известная.
— Думаешь, получится? Орден с Литвой сейчас в союзе, хотя было бы неплохо, клинышек между союзниками вбить, Литва сейчас с Москвой воюет, глядишь, и предкам чем поможем.
— Получится или нет, не знаю, а попробовать стоит, тем более в свете озвученной тобой информации.
— Один вопрос Леш, а как наши это место сами найдут? Насколько я знаю наши командиры в топографии разбираются как осьминог в парфюмерии, а карты вовсе в глаза никогда не видели, и читать их не умеют.
— Не переживай, все просчитано, я Фрола не зря с собой взял, он и место укажет, и через него будем связь с Хлопотниковым поддерживать.
— Ну вот, теперь я вижу, что у нас разведка начинает по настоящему работать, все предусмотрел- похвалил Егор.
— Все предусмотреть невозможно, однако стараемся — важно кивнул Емелин — кстати, о птичках, есть у меня мыслишка насчет де Совиньи, ты разрешишь мне с ним поработать?
— Разумеется, он в полном твоем распоряжении, только ты все-таки, прежде чем с ним говорить, со мной посоветуйся.
— Конечно, план беседы всенепременнейше будет предоставлен на рецензирование вашему превосходительству — шутовски поклонился «Вжик».
— Ну, вот и хорошо — Егор хлопнул друга по плечу — пошли Еремея и Арунаса инструктировать.
После инструктажа маленькая колонна будущих партизан направилась к месту рандеву, а Ляшков и Емелин двинулись к Грюненбургу.
Всадники неторопливо, плавно покачиваясь в седлах, ехали через по осеннему тихий, золотой лес, наслаждаясь последним теплом «бабьего» лета.
— Рассказывай, зачем тебе виконт понадобился? — поинтересовался Егор.
— Допросить его надо нормально, вытрясти все, что знает об ордене, а то уже больше полумесяца боров, в подвале сидит, только жрет как прорва, а пользы от него никакой в хозяйстве.
— Это точно, я вот еще, что подумал, неплохо было бы уточнить, как и когда он должен был отчитаться перед комтуром о выполнении поставленной задачи.
— Ага, значит, тебе тоже такая мыслишка в голову пришла?
— Ну да, может действительно от его имени письмецо чиркануть, мол, так и так товарищ, господин, начальник, не волнуйтесь, у меня все хорошо, гощу в замке, ребята тут нормальные, конкретные такие феодалы. Так и горят желанием, вам присягу вассальную принести вот только не могут пока, так сказать по техническим причинам. Шварценкопф, скотина нехорошая, мир праху его, подставить их хотел, за что и поплатился.
— Думаю даже лучше будет если он такое послание собственноручно «нарисует», а если откажется всегда можно написать, что дескать, ранен сильно, больно, сам писать никак не могу, и печать приложить. Я перстенек с той печатью у Валдиса конфисковал, ему она все равно ни к чему.
— Да, идея неплохая, надо над ней поработать, ну, а как у тебя с организацией службы дела обстоят?
— Потихоньку осваиваюсь, переговорил с твоим старостой, толковый мужичок, только вот, что называется «себе на уме». Условились, что он занимается своими обязанностями, и попутно организует агентурную сеть по всей округе, среди своих многочисленных родственников и знакомых, а я за это буду платить ему небольшое жалование. Это в наше время сотрудничество со спецслужбами считается делом постыдным и непочетным, мягко говоря. А здешний народ простой, бесхитростный, цивилизацией не испорченный. «Стучат» со вкусом и удовольствием, доносят на всех и вся, что характерно, исключительно «из любви к искусству», безвозмездно, то есть даром, и ничего плохого в этом не видят.
— Значит резидентом он у тебя, дело нужное. Только ты с деньгами аккуратней, это хорошо, что пока они у нас есть, но экономить надо, не каждый же день мы будем замки грабить и корабли захватывать. А с фогтии сам знаешь, какие доходы, слезы одни. Вот в Америку переправимся, надо будет нормально сельское хозяйство организовывать, какие-то технические новинки вводить.
— Понимаю — кивнул Емелин — надо, чтобы Ленка бюджет составляла, ну там, доходы, расходы, сколько мне на безопасность, сколько Сереге на оборону, Таньке на медицину, в общем как в нормальном государстве. Знать бы заранее, что здесь очутимся, можно было литературы специальной больше почитать, по агрономии, экономике, механике и прочим делам.
— Да — заметил Егор — тяжела жизнь феодала, это только в книжках они все время на пирах, турнирах да охотах, а у нас не то, что на охоту, море, речка в двух шагах, а порыбачить сходить за все лето времени не нашлось.
— Это, потому, что мы бестолковые феодалы, все норовим сами делать — улыбнулся Алексей — нормальный рыцарь бы дал задание начетнику, сделать до такого то времени, и развлекался бы в свое удовольствие. Вот только рыбалка здесь, дело не господское, если бы твои вассалы узрели тебя с удочкой на бережку, это вызвало бы у них сомнения в душевном здоровье сеньора.
— Да, кстати, ты в Плуксне был, как там отстраивают после пожара?
— Отстраивают потихоньку, дай бог, к зиме успеют, ты ж проезжал сам видел, эти сволочи все сожгли, ни одного дома целого не оставалось. Хорошо, хоть сервы вовремя в лесу попрятались, без жертв обошлось.
— Эх, где моя беззаботная молодость — вздохнул Емелин, после долгого задумчивого молчания — сидел бы сейчас дома за компом, рубился в «Блицкриг», да пиво попивал. Не поверишь, гитару три месяца в руки не брал, так и стоит у меня в комнате, пылится, иной раз по родным, по дому, тоска такая нападает, выть хочется. Девчонки вон, как дом вспомнят, так глаза на мокром месте.
— Ну, пиво ты и здесь выпить можешь, оно даже лучше будет, без консервантов, а вот насчет гитары это ты зря. Может действительно по вечерам после ужина, поиграешь, а Светка попоет, у нее вроде неплохо получалось раньше. Все хоть какое-то развлечение, а то одичаем скоро здесь.
— Да, кстати насчет комнат, все хочу с тобой посоветоваться, мы с Леной хотим — тут Алексей несколько смутился — как бы сказать то, в общем, чтобы одна комната на двоих была.
— Ну вы блин даете — улыбнулся Егор — а я то, что могу тебе посоветовать?
— Я не знаю, как к этому местные отнесутся, мол, не венчанные и все такое, ты не думай, мы бы и поженились, но не можем же мы по католическому обряду, а загсов здесь нет.
— Тут ты пожалуй прав, надо что-нибудь придумать.
Так неторопливо беседуя проголодавшиеся и усталые путники добрались до своего замка, серая громада которого постепенно выступала из темноты, наступающей ночи. В ответ на призывные вопли друзей, в бойнице свежего сруба приземистой воротной башни «нарисовалась», чья-то заспанная физиономия:
— Кого бог принес?
— Хозяева приехали, открывай — крикнул в ответ Леха.
— Какие такие хозяева, они все дома спят, не велели ночью никого пускать — важно ответствовал голос сверху.
— Зови коменданта умник, мать твою через коромысло — раздраженно рявкнул Егор, потихоньку начинал моросить мелкий противный дождик и перспектива проторчать на улице всю ночь, совсем его не радовала.
— Эй, Захар, тут кажись, из наших кто-то, по матушке лается, коменданта требоват — подал голос караульный.
— Кто тут еще?- в бойнице появилось лицо Захара.
— Конь в тулупе, открывайте быстрей.
— А, Егор Михалыч, узнал, открываю, открываю — двое караульных из новгородцев быстро опустили подъемный мост.
Ребята двинулись по неширокой прямой улочке ведущей к воротам цитадели. Слева темнела глухая стена склада, справа узкими окнами — бойницами, смотрела тыльная стена бревенчатого здания казармы. Здания на посаде строились так, чтобы ограничивать маневр противнику, если ему удастся прорваться через первую линию укреплений. Подъемный мост, через второй ров оказался опущен, караульный Валдис поднял решетку, и копыта зацокали по мощеному камнем двору замка. Егор, чуть не выпал из седла, выматерившись от удивления, когда к нему подбежал Альберт, вытянулся по военному, четко отдал честь и доложил обстановку, под конец отрекомендовался при этом, начальником караула. Растолкав конюха, передав ему лошадей и умывшись с дороги, путешественники прошли в большой зал, где тотчас же были накормлены заботливой Мартой, разбрелись по комнатам и «потеряли сознание».
Первая весточка от Еремы пришла через несколько дней. Ему удалось объединить две довольно крупных группы восставших крестьян. Совместными усилиями своего воинства, насчитывающего теперь без малого сотню человек, получилось разгромить и поголовно вырезать отряд из пятнадцати ландскнехтов, разорявших очередную деревню. Их застали врасплох за сим неблаговидным занятием. Воодушевленные легкой победой, вожаки мятежных сервов вознамерились дать открытый бой основным силам карателей. Хлопотникову и Арунасу потребовалось приложить поистине титанические усилия, чтобы удержать их от этого опрометчивого шага. Узнав о победе, окрестные мужики из сожженных и разоренных деревень стали толпами стекаться к ним в отряд, который рос как на дрожжах. Управлять этой разномастной ордой, движимой жаждой мести и разрушения становилось все труднее.
Прочитав сообщение, Ляшков задумчиво заметил:
— похоже, вольно или невольно мы заварили серьезную кашу, одного только боюсь, как бы все эти беспорядки не захлестнули наши собственные владения, кровью тогда умоемся.
— Наших сервов никто не трогает, живут спокойно, подати умеренные по здешним меркам платят, последнюю рубашку никто с них не снимает. С чего им бунтовать? — возразил Емелин.
— Душа средневекового крестьянина, для нас потемки — пожал плечами Егор — мятежники могут выйти из-под контроля, и заняться грабежом и разорением нашей фогтии. У нас конечно достаточно сил, чтобы разгромить сотню, а то и больше этих вояк, но не хотелось бы в бойню ввязываться.
— Будем надеяться на Хлопотникова, ну и на всякий случай отслеживать передвижения повстанцев через моих людей — заметил Емелин — пойду я виконта еще раз допрошу. Будешь присутствовать?
— Подойду попозже — кивнул Ляшков и вышел на улицу.
Во дворе, весь свободный от караульной службы гарнизон замка, под руководством Корнева занимался строевой подготовкой. Повинуясь резким командам, ратники старательно маршировали по каменной мостовой замкового двора, выполняли различные строевые приемы. Небольшая группка ушкуйников помоложе, беззаботно собравшись в проеме открытых ворот, обмениваясь шуточками и ехидными замечаниями, наблюдали за странными экзерцициями «немцев».
Впервые увидев это зрелище несколько дней назад, Ляшков немало удивился, он совершенно не ожидал обнаружить в своем не служившем друге, повадок заправского строевика. Как выяснилось, выросший без отца, ушедшего из семьи сразу после переезда из Казахстана, Сергей в детстве был изрядным и участковый, даже относил его к категории так называемых «трудных подростков». Наконец однажды, отчаявшись, как — либо справится с распоясавшимся отпрыском, мать и бабка на каникулы отправили его в местный, военно — патриотический лагерь организованный энтузиастами из числа отставных офицеров десантников. Причем, воспользовавшись помощью того же участкового, четырнадцатилетнего парня загнали туда сразу на три смены, на все лето. Сделав две безуспешные попытки дезертировать, пацан, наконец смирился и отбыл свой срок, что называется от звонка, до звонка. Проведенные в суровой, спартанской обстановке месяцы, и старания наставников, вызвали в Корневе младшем разительные перемены. Он стал серьезней, ответственней относится к жизни, и учебе, почувствовал себя в правильном смысле этого слова мужчиной и хозяином в доме, и даже поставил перед собой цель стать военным. С тех пор и до окончания школы, каждое лето он проводил в этом лагере, постигая азы военного дела. К великому горю Сереги, в армию его так и не взяли по причине банального плоскостопия, после чего он и поступил в институт. Как, любовь и трепетное отношение ко всему, что было связано с армией, оружием и военной службой, уживалось в нем с добродушной неуклюжестью, и поистине фантастической ленью, оставалось загадкой даже для самого Сергея.
— Яков — окликнул Егор, заметив мелькнувшую за спинами новгородцев крепкую фигуру Саввиного заместителя — твои парням, что заняться нечем, только стоять и зубы скалить?
— И то верно, чего встали, а ну пошли отсель, балаган вам тут, что ли? — гаркнул тот на своих подчиненных.
Разогнав любопытных, Яков подошел к Егору, и поздоровавшись негромко поинтересовался:
— я все спросить хочу Михалыч, а чем это они у тебя занимаются?
— Это брат называется строевая подготовка, а нужна она для того, чтобы из ратника солдата сделать.
— Это как?
— Они учатся действовать сообща, привыкают не раздумывая выполнять приказ командира. Ты вот, свою вольницу можешь так заставить?
— Нее — протянул Яков, почесав затылок — наши так не будут.
— Ну вот, то-то и оно.
— Вот еще, что Егор Михалыч, видал я, как по утрам ты своих ребят драться учишь. Может и меня, в науку возьмешь?
— Да ради бога, приходи сам, и молодцов своих кто захочет, приводи.
— Благодарствую — кивнул новгородец — ну пойду я своих архаровцев делом займу.
Наблюдая, как Корнев с видом заправского сержанта расхаживает по двору, зычным голосом отдавая команды, Егор, в который раз поймал себя на мысли, что совершенно не узнает своих друзей. Так неожиданно свалившиеся на них приключения, невзгоды и пролитая кровь, за три прошедших месяца, кажется, состарили ребят на несколько лет. Они стали жестче, рассудительней, научились самостоятельно принимать решения и выживать. Весельчак и баламут Емелин, когда-то не способный ударить человека по лицу, с успехом осваивал оперативную работу, Любительница дискотек и ночных клубов, утонченная и избалованная мужским вниманием Арсеньева не жалея сил, возилась с больными сервами.
Интересно стали бы они заниматься всем этим в той, прошлой жизни? Егор представил себе Светку, работающую медсестрой в больнице, и Леху в роли агента спецслужбы, улыбнулся своим мыслям и направился в темницу, где «Вжик» повторно допрашивал де Савиньи.